ПРИТЧИ.

В парикмахерской Один человек пришёл в парикмахерскую, чтобы его, как обычно, подстригли и побрили. Он разговорился с парикмахером, который его обслуживал. Говорили о разном, и вдруг, разговор зашёл о Боге. Парикмахер сказал: — Что бы вы мне ни говорили, а я не верю, что Бог есть. — Почему? — спросил клиент. — Ну ведь это ж и так ясно. Достаточно выйти на улицу, чтобы убедиться, что Бога нет. Вот скажите, если Бог существует, откуда столько больных людей? Откуда беспризорные дети? Если бы он действительно существовал, не было бы ни страданий, ни боли. Трудно представить себе любящего Бога, который допускает всё это. Клиент на мгновение задумался, но решил промолчать, чтобы не вступать в спор. Когда парикмахер закончил свою работу, клиент ушёл. Выйдя из парикмахерской, он увидел на улице заросшего и небритого человека (казалось, что тот не стригся целую вечность, настолько неряшливо он выглядел). Тогда клиент вернулся в парикмахерскую и сказал парикмахеру: — Знаете, что я вам скажу? Парикмахеров не существует. — Как это так? — удивился парикмахер. — А я разве не в счёт? Я же парикмахер. — Нет! — воскликнул клиент. — Их не существует, иначе не было бы заросших и небритых людей, как вон тот человек, который идёт по улице. — Ну, мил человек, дело ж не в парикмахерах. Просто люди сами ко мне не приходят. — В том то и дело! — подтвердил клиент. — И я о том же: Бог есть. Просто люди не ищут его и не приходят к нему. Вот почему в мире так много боли и страданий. Внешнее и внутреннее Один царь, разъезжая по своему царству со своими придворными, встретил двух нищих старцев в изорванных одеждах. Он тотчас же остановился, вышел из колесницы, поклонился им до земли и поцеловал их. Придворные оскорбились таким поступком царя, унижающим, по их пониманию, царское достоинство. Прямо же выказать своё неудовольствие не решились. Объяснить царю неприличие его поступка взялся его родной брат. Царь выслушал и пообещал дать ему ответ. Город этот имел такой обычай. К гражданину, приговорённому к смертной казни, накануне посылался герольд с трубой и начинал перед окнами его дома трубить. Царь вечером того же дня, когда имел объяснение с братом, послал трубача к окнам его дома. Тот, конечно, опечалился и всю ночь провёл без сна. Наутро пошёл он вместе со своей женой в царский дворец. Царь принял его в своих внутренних покоях и сказал: — Неразумный! Ты испугался проповедника моей воли, хотя не сделал против меня ничего, достойного смертной казни. Как же тебе можно было учить меня, когда я отдал предпочтение нищим — проповедникам Божьим, которые громогласнее всякой трубы проповедуют мне о смерти и о страшном пришествии моего Владыки, пред которым я без числа согрешаю? — Так, нынче обличая своё безумие, — заключил царь, — устрашился ты. Но так как брат выказал своё неудовольствие царю по совету придворных вельмож, то царь и их не оставил без обличения. Он приказал устроить четыре ящика, два из них позолотить снаружи, а внутрь положить смердящих костей; другие же обмазать смолой и сажей, внутрь положить драгоценные камни. Приготовив это, царь позвал вельмож и, указывая ящики, спросил их: "Какие ящики лучше: вызолоченные или обмазанные смолой?" Вельможи указали на первые. Царь приказал рас крыть те и другие. Дело объяснилось. Тогда царь сказал вельможам: — Знайте же, что нужно обращать внимание на внутреннее и сокровенное, а не на внешнее. Вы обиделись, когда я поклонился плохо одетым нищим. А я видел очами разума, что они честны и благородны душою. Выбор креста Был один простодушный поселянин, который жил трудами рук своих, но зарабатывал очень мало: едва доставало ему, чем прокормить себя и семью свою. Раз пошёл он к берегу моря, присел на камень и стал смотреть, как к пристани подходили большие корабли с богатыми товарами, и как потом эти товары выгружали и везли в город для продажи. И запала ему в голову грешная мысль: "Зачем Господь одним людям послал богатство и всякое довольство, а других оставил жить в бедности?" И начал он роптать на свою горемычную долю. Между тем полуденное солнце сильно пекло; бедняка стала одолевать дремота, и он незаметно заснул. И снится ему, что стоит он у подошвы высокой горы; подходит к нему почтенный старец с длинною бородою и говорит ему: — Иди за мной! Он послушался и пошёл за ним. Долго они шли и, наконец, пришли на такое место, где лежало великое множество крестов всякого вида и различной величины. Были кресты большие и малые, золотые и серебряные, медные и железные, каменные и деревянные. И говорит ему старец: — Видишь, сколько здесь крестов? Выбирай себе любой и неси его на вершину той самой горы, которую ты видел пред собой. Взглянул наш простец на золотой крест: такой он красивый, точно красное солнышко блестит. Понравился ему этот крест, и он хотел взять его на плечи, но сколько ни трудился, не мог этот крест не только поднять, но и с места сдвинуть. — Нет, — говорит ему старец, — видно, не внести тебе этого креста на гору. Бери другой — серебряный. Может быть, он будет по силам. Взял простец серебряный крест. Этот был, правда, легче золотого, но всё-таки и с ним он ничего не мог поделать. То же было и с медным, и с железным, и с каменным крестами. — Нечего делать, — говорит ему старец, — бери один из деревянных крестов. Тогда взял себе простец самый малый из деревянных крестов и легко и скоро отнёс его на ту гору. Обрадовался он, что нашёл, наконец, один крест по своим силам, и спросил своего спутника: — А какая награда мне будет за это? — Чтобы ты сам рассудил, чем наградить тебя, — отвечал ему тот, — я открою тебе, что это за кресты, которые ты видел. Золотой крест, который так тебе сначала приглянулся, — это царский крест. Ты себе думаешь: как хорошо и легко быть царём. А того не соображаешь, что царская власть — самый тяжёлый крест. А серебряный крест — это крест всех тех, кто властью облечён, — это крест пастырей Церкви Божией, крест ближайших слуг царевых. У всех них тоже много забот и скорбей. Медный крест — это крест всех тех, кому Бог богатство послал. Ты вот им завидуешь и думаешь, какие они счастливые. А богатым тяжелее жить, чем тебе. Тебе, после своих трудов, можно спокойно уснуть: никто не тронет твоей убогой хаты и твоего малого добра. А богатый человек всегда — и днём и ночью — боится, как бы кто-нибудь не обманул его, не обокрал, не поджёг его дом. Кроме того, богатый за богатство своё ответ Богу даст: как он своё богатство употребляет. А случится беда — обнищает богач: сколько скорбей тогда на него обрушится: А вот железный крест — это крест людей военных. Порасспроси тех, которые бывали на войне, и они скажут тебе, как им часто приходилось проводить ночи на голой, сырой земле, терпеть голод и холод: Каменный крест — это крест людей торговых. Тебе нравится их жизнь, потому что им не приходится работать, как тебе? Но разве не бывает, что едет купец за море, тратит весь свой капитал на товар, а товар весь гибнет от кораблекрушения, и возвращается несчастный купец домой совершенным бедняком? А вот деревянный крест, который ты так легко внёс на гору, это и есть твой крест. Ты жаловался, что жизнь у тебя трудная, а теперь вот видишь, что она гораздо легче, чем жизнь других людей. Знал сердцеведец Господь, что во всяком другом звании и положении ты погубил бы свою душу, вот Он и дал тебе крест самый смиренный, самый лёгкий — крест деревянный. Итак, ступай и не ропщи на Господа Бога за свою бедную долю. Господь даёт каждому крест по его силам, — сколько кто может снести. При последних словах старца поселянин проснулся, поблагодарил Бога за вразумительный сон и с того времени никогда больше не роптал на Бога. Горящие шалаши Единственный человек, уцелевший после кораблекрушения, был выброшен волной на маленький необитаемый остров. Он лихорадочно молился о том, чтобы Бог спас его. Он каждый день высматривал горизонт в поисках приближающейся помощи. Вымотавшись окончательно, он решил построить небольшой шалаш из плавающих брёвен, чтобы защититься от стихий и сохранить свои владения. Но однажды, вернувшись домой после похода в поисках пищи, он нашёл свой шалаш окутанным пламенем, гарь поднималась к небу. Самым ужасным оказалось то, что всё было потеряно. Он был охвачен горем и гневом. — Бог, как ты мог так поступить со мной! — рыдая, кричал он. Рано утром на следующий день его разбудил звук корабля, приближающегося к берегу. Корабль пришёл, чтобы спасти его. — Как вы узнали, что я здесь? — спросил утомлённый человек своих спасителей. — Мы видели твой дымовой сигнал, — ответили они. Очень легко упасть духом, когда всё вокруг плохо. Но мы не должны терять веру, потому что Бог работает в нашей жизни даже посреди нашей боли и страдания. Помни, если в следующий раз твой маленький шалаш сгорит дотла, это может быть дымовой сигнал, вызывающий милость Божью. Две сохи В кузнице отремонтировали две сохи. Они выглядели одинаково. Одна из них осталась стоять в углу сарая. Её жизнь была легче, чем жизнь другой сохи, которую крестьянин на следующее утро погрузил на телегу и привёз на поле. Там она стала красивой и блестящей. Когда обе сохи вновь встретились в сарае, они с удивлением посмотрели друг на друга. Соха, которую не употребляли в дело, была покрыта ржавчиной. С завистью она смотрела на блестящую подругу: — Скажи, как ты стала такой красивой? Ведь мне так хорошо было в тишине сарая стоять в своём углу. — Это безделье тебя изувечило, а я стала красивой от труда. Истинный счастливец — Добрый день тебе, старец! А старец отвечал: — Не помню, чтобы для меня был какой-нибудь день не добрым. Учитель остановился и, как бы исправляя своё первое приветствие, промолвил: — Я желаю, чтобы Бог дал тебе счастье. А старец отвечал: — Я несчастливым никогда не бывал. Удивился учитель и, подумав, что не вслушался или не понял его ответа, присовокупил: — Что ты говоришь? Я желаю, чтобы ты был благополучен. — А я отвечаю тебе, что злополучным не бывал, — сказал старец. Тогда учитель сказал: — Желаю тебе того, чего ты сам себе желаешь. — Я ни в чём не нуждаюсь и имею всё, что желаю, хотя и не ищу временного благополучия. — Да спасёт же тебя Бог, — сказал учитель, — если ты презираешь мирские блага. Однако скажи мне, неужели ты один счастливец между людьми? Стало быть, несправедливы слова Иова: человек бо рождён от жены малолетен (Иов. 14:1) и жизнь его наполнена бедами; не понимаю, как один ты умел избежать несчастий? — Точно так, как я сказал тебе, — возразил старец. — Когда ты пожелал мне доброго и счастливого дня, что я никогда несчастливым и злополучным не бывал, потому что то, что имею, мне Бог дал, за то благодарю. А счастье моё в том и состоит, что я не желаю счастья. Боязнь счастья и несчастья опасна только тому, кто их боится. Но я не забочусь о счастии и никогда не молю о нём к Небесному Отцу, всем управляющему, и, таким образом, я никогда не был несчастливым, подобно тому, желания которого всегда исполняются. Голоден ли я? Благодарю за то Бога, как Отца, ведущего вся, их же требуем (Мф. 6, 8). Холодно ли мне, страдаю ли от непогоды, — также хвалю Бога. Смеются ли все надо мною, — равно хвалю Его, потому что знаю, что всё это делает Бог, и невозможно, чтобы то, что делает Он, было худо. Таким образом, всё, — приятное и противное, сладкое и горькое, — принимая радостно, как от руки доброго Отца. Желаю только того, чего желает Бог, и потому всё случается по моему желанию. Злополучен тот, кто ищет счастья в мире, потому что нет здесь другого счастья, как только полагаться во всем на волю Божию. Воля Господня и совершенно добра, и совершенно правосудна; она ни лучшею сделаться, ни худою быть не может. Она судит всех, её — никто. Я стараюсь совершенно её держаться и забочусь только о том, чтобы хотеть того, чего хочет Бог, и не желать того, чего он не желает. А потому и не считаю себя нисколько несчастливым, когда мою волю совершенно соединяю и согласую с волей Божией, так что у меня одно хотение или нехотение: чего хочет или не хочет Бог. — По убеждению ли своему ты это говоришь? — возразил учитель. — Скажи же мне: также ли ты думал бы, если бы Богу угодно было послать тебя в ад? — Богу послать меня в ад? — воскликнул старец. — Но знай, что у меня два плеча дивной силы, которыми бы я ухватился за Него объятием неразлучным: одно плечо — мое глубочайшее смирение, а другое — нелицемерная любовь к Богу. Этими раменами я так бы крепко обнял Бога, что куда бы ни был Им послан, туда — бы и Его повлёк с собою, и, конечно, для меня приятнее было бы быть вне небес с Богом, нежели в небе без Него. Удивился учитель ответам старца и понял, что кратчайший путь к Богу — быть во всём согласным с Его волей. Желая, однако, ещё более испытать премудрость старца, столь сокровенную в худой храмине его тела, он спросил его: — Откуда ты пришел сюда? — От Бога, — отвечал старец. — Где же ты нашёл Бога? — Там, где оставил всё мирское. — А где оставил ты Бога? — В чистоте мыслей и доброй совести. — Кто ты сам? — спросил учитель. — Кто бы я ни был, — отвечал старец, — но я так доволен моим положением, которое ты видишь, что поистине не поменялся бы им на богатство всех царей земных. Каждый человек, умеющий владеть собою и повелевающий своими мыслями, есть царь. — Следовательно, и ты царь: где же твое царство? — Там, — отвечал старец, указывая на Небо. — Тот Царь, кому это Царство возвещено несомненными чертами. — Кто тебя научил этому? И кто дал тебе эту премудрость? — спросил, наконец, учитель. — Скажу тебе, — отвечал старец, — что я целые дни провожу в молчании, и молюсь ли, упражняюсь ли в благочестивых мыслях, всегда забочусь об одном, чтобы крепко быть соединённым с Богом. А соединение с Богом и согласие с Его волею всему научают. Так учитель, научившись беседою с нищим и преподавши ему мир, возвратился к себе, хваля и славя Бога, утаившего сию от "премудрых и разумных" и открывшего убогому старцу, младенчествующему злобою (Мф. 11, 25). Кораблекрушение Единственный человек, спасшийся после кораблекрушения, был выброшен на необитаемый остров. Он изо всех сил молился Богу о спасении, и каждый день всматривался в горизонт, но никто не плыл на помощь. Измученный, он, наконец, построил хижину из обломков корабля, чтобы защититься от стихии и сохранить свои немногие вещи. Но однажды, побродив в поисках пищи, он вернулся и увидел, что его хижина объята пламенем, и к небу восходит дым. Случилось самое страшное: он потерял всё. Объятый горем и отчаянием, он воскликнул: «Боже, за что?». Рано утром на следующий день его разбудили звуки приближающегося к острову корабля, спешащего на помощь. — Как вы узнали, что я здесь? — спросил человек своих спасителей. — Мы видели ваш сигнальный костёр, — ответили они. Как легко впасть в отчаяние, когда приходит беда. Но не нужно опускать руки, ведь Бог заботится о нас, даже когда нас постигают боль и страдания. Об этом надо помнить всякий раз, когда ваша хижина сгорает дотла: может быть, это сигнальный костёр, призывающий Бога на помощь. Ложь Закончив службу, священник объявил: — В следующее воскресенье я буду беседовать с вами на тему лжи. Чтобы вам было легче понять, о чём пойдет речь, прочитайте перед этим дома семнадцатую главу Евангелия от Марка. В следующее воскресение священник перед началом своей проповеди объявил: — Прошу тех, кто прочитал семнадцатую главу, поднять руки. Почти все присутствующие подняли руки. — Вот именно с вами я и хотел поговорить о лжи, — сказал священник. — У Марка нет семнадцатой главы. Мельник Жил когда-то на свете один жадный мельник. Его маленькая водяная мельница стояла на берегу небольшой речушки. На опушке леса мельник перегородил речку большой плотиной. За плотиной собиралось много-много воды, так что получалось целое озеро. По специальной трубе вода стекала с большой высоты на мельничное колесо и тем приводила его в движение. Ежедневно он перемалывал на своей мельнице много мешков зерна. Однажды мельник заметил небольшую трещину в стене плотины. Ему посоветовали сразу же отремонтировать её, чтобы не случилось какого несчастья. Но жадный мельник сказал, что о такой мелочи даже говорить не стоит и что несколько капель, которые просачиваются сквозь трещину, не смогут повредить плотине. На самом же деле ему просто не хотелось тратить время и деньги на ремонт. Вечером трещина стала шире. Рабочие на мельнице обратили на это внимание мельника и попросили его заделать трещину. Но жадность мельника затмила его здравый рассудок. — Сегодня уже поздно, — сказал он, — подождём до завтра. В полночь мельник проснулся от сильного шума. Он вскочил с кровати, сбежал по лестнице вниз и увидел, что плотину прорвало, и вода из запруды растекается. Мельник увидел, что почти все его поля залиты водой. Маленькая причина, а какие большие последствия! Мой Лик Жил-был человек, и однажды он уверовал в Бога. Он заметил, что та доска, на которую он привык ставить горячую сковородку, на самом деле — икона. Он бережно взял её в руки, разглядел на ней любимый Лик… А что он сделает дальше? Он может просто не заметить грязи. Ведь это все-таки икона! Он тряпочкой сотрёт самые жирные пятна, повесит её на почётное место, созовёт людей: порадуйтесь со мной вместе, у меня икона нашлась! Видите, какой Он, мой Бог! Вот Его образ. Люди смотрят, уважают религиозное чувство своего товарища. Только не впечатляет их икона. Старая, замызганная, Лика-то не разглядишь. И вообще там невесть что невесть кем пририсовано. И они бочком-бочком — и на кухню, к привычным сковородкам. Не нужен им такой лик. Человек за ними бежит, иконой своей размахивает: нет, вы посмотрите, какое чудо, какие краски! Кривятся люди: нет, не надо нам такого бога. Лучше подставку для сковородки. А может он начать борьбу за чистоту. Его возмутит глубоко въевшаяся грязь, мерзкие надписи. Они глубоко проникли в красочный слой, так просто уже не ототрёшь! Человек берёт топор, рубанок: хрясть-хрясть, шварк-шварк, только щепки летят! Вот и богохульные надписи стесаны, вот и жирные пятна превратились в стружку. Лежит перед ним свежеотёсанная доска, на которой ещё проглядывает былой Лик. В рекордно короткие сроки произвел зачистку! И давай, с топором и рубанком по соседям: иконы от грязи очищаю! Давайте, несите всё сюда, у меня топор самый острый! Как, не хотите? Значит, будете терпеть эту грязь? Нравится она вам, да? Вот я вас самих топором! А может человек начать икону реставрировать. Все-таки икона, произведение тонкое. Поищет лучших красок, кистей. Может так всю жизнь пробегать в поисках достаточно качественных материалов. А может обойтись и подручными, какие найдёт. Возьмёт он в руки скальпель, папиросную бумагу, кисточку колонковую… Но не всякий человек умеет рисовать, а реставрировать — не всякий рисовальщик сможет. Будет он трудиться над своей иконой долгие годы, заново переписывать, стирать, поновлять, ретушировать: И будет у него икона походить то на врубелевского демона, то на Чебурашку. Зато индивидуальное творчество. А может человек отдать икону специалистам — пусть поправят, что смогут. Они на то и поставлены. И вот берёт один эксперт икону в руки: "Чудный семнадцатый век! Так, здесь подправим, тут подкрасим, немного подкоптим, чтобы смотрелась, как старинная". Берётся он за работу, красит прямо поверх старого изображения, и рисует уже что-то свое, не очень-то похожее на Лик: он же лучший в мире эксперт по семнадцатому веку! Ну, не в мире, так в епархии уж точно. Человек пугается, выхватывает у него икону, бежит к другому специалисту: "Какой семнадцатый, четырнадцатый! Он же все испортил! ну ничего, мы сейчас подправим". И ложиться ещё один слой краски, и опять не так. И ещё один эксперт, и ещё один слой, и ещё, и ещё. Не находит покоя человек. А эксперты спорят над иконой, каждый свои датировки отстаивает, свои методы. А чего от них ещё ожидать? Они же сами о себе говорят: "Мы — только подмастерья, Мастер — это другой". А может человек подойти к делу рассудительно, спокойно. Реставрировать не получается, портить не хочу, так оставлять тоже нельзя. А куплю-ка я в церковной лавке бумажную иконку! Тираж сто тысяч экземпляров, лица стерты, краски тусклы, изображение, говорят, неканоническое, но в надежном месте куплено, и по цене недорого. Вот её и наклеим поверх. А что, я один так, что ли? Вон, не хуже, чем у соседей получилось. Ничего, что заемные мысли, чужие чувства, зато цензурой дозволено, никаких тебе неприятных неожиданностей. А что там внутри — да кто увидит? А может человек взять свою икону и отдать её в музей. Там разберутся, что с ней делать. И повесят, куда положено. Небось, и денег дадут. А то зачем она мне, такая? Главное, хлопот никаких, за меня все сделают. А может… Но что будет лучше всего? Пойти с иконой к Мастеру. Нечем будет заплатить, но можно ведь наняться к Нему в ученики. Да что там плата, Он займется этой иконой уже потому, что она для него — великая ценность. Он разглядит в ней изначальный свет. Ведь, говорят, это Его собственное творение. Только не надо уходить из Его мастерской, иначе Он решит, что тебе самому эта икона не нужна. Встань с Ним рядом. Попробуй разглядеть изначальную красоту. Он подскажет тебе, где неслучайные черты, а что нужно будет стереть. А потом войди в Его труд. Растирай для Него краски, мой кисти. Нет, не потому, что Он без тебя не справится, но если Он даст тебе вложить крохотную частичку и твоего собственного труда, тебе эта икона будет дорога, как ничто другое на свете. А Он позволит, Он любит работать в компании. Познакомься и с подмастерьями, они тебе многое подскажут, напомнят, они тебя ободрят. У них ведь тоже есть своё место в этой мастерской, Мастер Сам поставил их опекать новичков. И однажды настанет день, когда Он доверит тебе провести маленький штришок, и это будет счастье. А если поначалу выйдет криво, это ничего, Он поправит. Когда ты встретишь потом других людей с иконами, ты скажешь: "Пойдём со мной, я знаю Мастера. Он вернёт твоему Лику былую красоту. Я знаю по опыту, ведь над моим Он уже начал работать". Молитва по привычке В доме одних богатых людей перестали молиться перед едой. Однажды к ним в гости пришёл проповедник. Стол накрыли очень изысканно: достали самые лучшие фруктовые соки и подали очень вкусное блюдо. Семья села за стол. Все смотрели на проповедника и думали, что теперь он помолится перед едой. Но проповедник сказал: — Отец семейства должен молиться за столом, ведь он первый молитвенник в семье. Наступило неприятное молчание, потому что в этой семье никто не молился. Отец откашлялся и сказал: — Знаете, дорогой проповедник, мы не молимся, потому что в молитве перед едой всегда повторяется одно и то же. Молитвы по привычке — это пустая болтовня. Эти вечные повторения каждый день, каждый год нисколько не помогают, поэтому мы больше не молимся. Проповедник удивлённо посмотрел на всех, но тут семилетняя девочка сказала: — Папа, неужели мне не нужно больше каждое утро приходить к тебе и говорить "доброе утро"? Поверь! Однажды атеист прогуливался вдоль обрыва, поскользнулся и упал вниз. Падая, ему удалось схватиться за ветку маленького дерева, росшего из расщелины в скале. Вися на ветке, раскачиваясь на холодном ветру, он понял всю безнадёжность своего положения: внизу были замшелые валуны, а способа подняться наверх не было. Его руки, держащиеся за ветку, ослабели. "Ну, — подумал он, — только один Бог может спасти меня сейчас. Я никогда не верил в Бога, но я, должно быть, ошибался. Что я теряю?" Поэтому он позвал: — Боже! Если ты существуешь, спаси меня, и я буду верить в тебя! Ответа не было. Он позвал снова: — Пожалуйста, Боже! Я никогда не верил в тебя, но если ты спасёшь меня сейчас, я с сего момента буду верить в тебя. Вдруг Великий Глас раздался с облаков: — О нет, ты не будешь! Я знаю таких, как ты! Человек так удивился, что чуть было не выпустил ветку. — Пожалуйста, Боже! Ты ошибаешься! Я на самом деле думаю так! Я буду верить! — О нет, ты не будешь верить! Все вы так говорите. Человек умолял и убеждал. Наконец Бог сказал: — Ну хорошо. Я спасу тебя. Отпусти ветку. — Отпустить ветку?! — воскликнул человек. — Не думаешь ли ты, что я сумасшедший? Полнота понимания мира Однажды старец и его ученик вошли в ворота большого города, чтобы рассказать о христианской вере. Один христианин, житель этого рода подошёл к нему и сказал: — Отче, вряд ли нужны жителям этого города твои проповеди. Жители эти тяжелы сердцем и сопротивляются слову истины. Они совсем не хотят учиться. Не трать своё время на них. Старец посмотрел на него и сказал: — Ты прав. Несколько минут спустя, подошёл к старцу другой христианин и сказал: — Отче, не сомневайся: ты будешь радушно принят в этом прекрасном городе. Люди ждут тебя и надеются услышать драгоценные слова Евангельского учения, исходящие из твоих уст. Они истосковались по знанию и готовы к служению. Их сердца и умы открыты для тебя. Старец посмотрел на него и сказал: — Ты прав. Ученик не выдержал и спросил старца: — Отче, объясни мне, как ты и одному, и другому сказал одни и те же слова, хотя говорили они тебе совершенно противоположные вещи. Старец сказал ученику: — Ты прав. Но ты наверняка заметил, что оба человека изрекали истину, соответствующую их пониманию мира. Первый во всём видит только плохое, второй ищет хорошее. Оба воспринимают мир таким, каким они ожидают его увидеть. Каждый из них исходит из своего опыта понимания этого мира. Ни один из них не солгал. Они оба сказали правду. Только не всю. Пропасть Однажды по дороге шла толпа людей. Каждый нёс на плече свой крест. Одному человеку казалось, что его крест очень тяжёлый. Он был очень хитрым. Приотстав от всех, он зашёл в лес и отпилил часть креста. Довольный, что обхитрил всех, он их догнал и пошёл дальше. Вдруг на пути появилась пропасть. Все положили свои кресты и перешли. Хитрый человек остался на этой стороне, так как его крест оказался коротким. Следы на песке Как-то раз одному человеку приснился сон. Ему снилось, будто он идёт песчаным берегом, а рядом с ним — Господь. На небе мелькали картины из его жизни, и после каждой из них он замечал на песке две цепочки следов: одну — от его ног, другую — от ног Господа. Когда перед ним промелькнула последняя картина из его жизни, он оглянулся на следы на песке. И увидел, что часто вдоль его жизненного пути тянулась лишь одна цепочка следов. Заметил он также, что это были самые тяжёлые и несчастные времена в его жизни. Он сильно опечалился и стал спрашивать Господа: — Не Ты ли говорил мне: если последую путём Твоим, Ты не оставишь меня. Но я заметил, что в самые трудные времена моей жизни лишь одна цепочка следов тянулась по песку. Почему же Ты покидал меня, когда я больше всего нуждался в Тебе? Господь отвечал: — Моё милое, милое дитя. Я люблю тебя и никогда тебя не покину. Когда были в твоей жизни горе и испытания, лишь одна цепочка следов тянулась по дороге. Потому что в те времена Я нёс тебя на руках. Твой крест Одному человеку казалось, что он живёт очень тяжело. И пошёл он однажды к Богу, рассказал о своих несчастьях и попросил у него: "Можно я выберу себе иной крест?" Посмотрел Бог на человека с улыбкой, завёл его в хранилище, где были кресты, и говорит: "Выбирай". Зашёл человек в хранилище, посмотрел и удивился: "Каких только здесь нет крестов — и маленькие, и большие, и средние, и тяжёлые, и лёгкие". Долго ходил человек по хранилищу, выискивая самый малый и лёгкий крест, и, наконец, нашёл маленький-маленький, лёгенький-лёгенький крестик, подошёл к Богу и говорит: "Боже, можно мне взять этот?". "Можно, — ответил Бог. — Это твой собственный и есть". Три каменщика В начале XIV века в Центральной Европе проводились работы по строительству великолепного собора. Руководитель работ был монахом. Ему поручили следить за работой всех чернорабочих и ремесленников. И вот монах решил посмотреть, как работают каменщики. Он выбрал трёх каменщиков, как представителей разных позиций, представленных в их профессии. Подойдя к первому каменщику, он сказал: — Брат мой, расскажи мне о твоей работе. Каменщик оторвался от работы и ответил срывающимся голосом, полным злобы и негодования: — Как видишь, я сижу перед каменной плитой метр в высоту, полметра в длину и ширину. И с каждым ударом резца по этому камню я чувствую, как уходит частичка моей жизни. Посмотри, мои руки натружены и покрыты мозолями. Моё лицо осунулось, а волосы поседели. Эта работа никогда не кончится, она продолжается бесконечно, изо дня в день. Это изнуряет меня. Где удовлетворение? Я умру задолго до того, как собор будет построен. Монах подошёл ко второму каменщику. — Брат мой, — сказал он, — расскажи мне о своей работе. — Брат, — ответил каменщик тихим, спокойным голосом, — как ты видишь, я сижу перед каменной плитой метр в высоту и полметра в длину и ширину. И с каждым ударом резца по камню я чувствую, что я создаю жизнь и будущее. Смотри, я смог сделать так, чтобы моя семья жила в комфортабельном доме, гораздо лучшем, чем тот, где я вырос. Мои дети ходят в школу. Без сомнения, они достигнут в жизни большего, чем я. И всё это стало возможным благодаря моей работе. Я отдаю собору своё умение, и он тоже одаривает меня. Монах подошел к третьему каменщику. — Брат, — сказал он, — расскажи мне о своей работе. — Брат, — ответил каменщик голосом, полным радости и широко улыбнувшись. — Видишь, я сижу перед каменной плитой метр в высоту и полметра в ширину и длину. И с каждым прикосновением резца к камню я чувствую, что я высекаю свою судьбу. Посмотри, ты видишь, какие прекрасные черты проступают из камня. Сидя здесь, я не только воплощаю своё умение и своё ремесло, я делаю свой вклад в то, что ценю и во что верю. Вселенная, отражённая в соборе, воздаст каждому из нас. Здесь, около этого камня, я нахожусь в мире с собой, и я знаю, что, хотя я не увижу этого собора завершённым, он будет стоять ещё тысячу лет, олицетворяя то, что истинно в нас, и служа цели, ради которой Всемогущий послал на эту землю и меня. Монах удалился и некоторое время размышлял над тем, что услышал. Он уснул спокойным сном, каким не спал уже давно, а на следующий день он снял с себя полномочия руководителя работ и предложил эту должность третьему каменщику. Три монаха Было три трудолюбивых монаха. Один из них избрал для себя дело — примирять ссорящихся между собой людей. Другой — посещать больных. Третий удалился безмолвствовать в пустыню. Первый, трудясь по причине ссор между людьми, не мог излечить всех, и со скорбью придя к посещавшему больных, нашёл его также ослабевшим и не старающимся об исполнении своего обета. Согласившись, оба они пошли к пустыннику, поведали ему печаль свою и просили сказать им, что доброго сделал он в пустыне. Немного помолчав, пустынник влил воду в чашу и говорит: — Смотрите на воду. А вода была мутная, так что ничего не было видно в ней. Спустя немного времени он опять говорит: — Смотрите, теперь вода устоялась. Как только они посмотрели в воду, то увидели свои лица, как в зеркале. Тогда он сказал им: — Так бывает и с человеком, живущим среди людей. От смущения он не видит грехов своих. А когда он безмолвствует, и особенно в пустыне, тогда видны его недостатки. Что имеешь в кошельке Однажды Иисус Христос проходил через одно селение. Собралась большая толпа недовольных людей, которые, окружив, начали поносить его. Иисус Христос стоял и улыбался. Один человек, наблюдавший за происходящим, подошёл к Иисусу Христу и спросил, почему тот ведёт себя так. Иисус Христос ответил: "Каждый даёт то, что имеет в своём кошельке". Притча 1. Некий Царь, уходя на покой, решил передать Царство в наследство своему сыну. Позвал он своего сына и говорит: "Решил я, сын мой, сделать тебя наследником своим и отдать тебе в наследство Царство. Но для этого выполнить ты должен одно условие. Ты не взойдешь на престол до тех пор, пока не найдешь себе жену - девушку прекрасную, разумную, добрую. И только после свадьбы своей станешь ты Царем." Отправился сын искать себе невесту. Много исходил он по землям Царства отца своего. И вот, однажды, светлым солнечным днем встретил он прекрасную девицу. Полюбилась ему девушка, ибо была она прекрасна, разумна и добра. Тогда предложил ей Царевич стать его женой. Девушка же ответила ему: "Согласна я стать твоей женой, но прежде выполни три задания. Во-первых, выйди на столбовую дорогу, сними с себя одежды свои и ползи три версты по дороге, и пусть все проходящие и проезжающие плюют в тебя и пинают тебя ногами. Во-вторых, когда приползешь ты к городу, то беги тремя улицами к центральной площади и пускай дети человеческие кидают в тебя камни. А кода прибежишь ты на площадь то встань посреди ее и стой три дня, и пусть люди злословят тебя. Вот если выполнишь эти три задания, то я и стану твоей женой." Опечалился царевич, пошел по дороге. И встретил старца, бредущего навстречу ему. Спрашивает старец: "Чего печалишься, юноша?" Рассказал ему царевич и об отце, и о Царстве, и о девушке, и о свадьбе, и заданиях, которые ему надо выполнить. Отвечает ему старец: "Не печалься, царевич, а сделай, что невеста просит, ибо когда ты, наг, будешь ползти по дороге и все проходящие и проезжающие будут плевать в тебя и пинать ногами, то увидишь такие грехи человеческие, о которых ты даже не догадывался. А когда ты будешь бежать по городу, и в тебя будут кидать камнями, то увидишь всю меру жестокости детей человеческих. А когда будешь три дня стоять на площади, и будут злословить тебя, то познаешь всю меру долготерпения Божиего. И только познав это сможешь ты стать Царем в Царстве Отца твоего". Послушался царевич старца, пошел на дорогу, снял с себя одежды, и полз по дороге три версты, а проходящие и проезжающие плевали в него и пинали его ногами. Увидел царевич такие грехи человеческие, о которых он даже не догадывался. И бежал тремя улицами по городу, а дети человеческие кидали в него камнями. Узнал юноша, как жестоки дети человеческие. И стоял три дня на площади, а люди злословили его. И познал наследник всю меру долготерпния Божиего. А потом сыграли свадьбу и воцарился наследник в Царстве отца своего. И стал править, а Царство это до сих пор живет в счастии и радости. Притча 2. У некоего Царя был сын. А была у Царевича невеста - девушка прекрасная, мудрая и добрая. Решил сын просить у отца благословения на свадьбу, пришел к нему, а Царь и говорит: "Намерен я, сын мой, уйти на покой и отдать тебе в наследство Царство. Но для этого ты должен выполнить три задания. Во-первых, напоить всех коров в Царстве отца твоего, во-вторых, накормить всех лошадей в Царстве отца твоего, а в-третьих, выдать замуж всех невест в царстве отца твоего. Вот выполнишь эти три, тогда и свадьбу сыграем и Царем станешь". Пришел к невесте Царевич и поведал ей о том, что сказал отец его. "Что ж", - сказала невеста, - "делай, что отец сказал." И вот, стал сын поить коров в Царстве отца своего. День поит, два поит, три поит, но так много коров в Царстве, что не напоить их всех. Опечалился юноша и пришел к невесте своей. "Не печалься," - говорит невеста, - "вот тебе колечко, иди, найди самое глубокое озеро в Царстве отца твоего, брось туда колечко и увидишь, что будет." Так и сделал царевич, нашел самое глубокое озеро и бросил колечко в воду. Тут же набежали тучи, грянул гром и начался сильный ливень. Всю землю залили воды и напились все коровы в Царстве. Тогда взялся царевич кормить лошадей. День кормит, два кормит, три кормит. Из сил выбился. Но так много лошадей в Царстве, что и за год не накормить всех. Снова пришел к невесте. А невеста и говорит: "Ну, чтож, и это не беда, вот тебе еще колечко. Пойди, найди в Царстве отца своего самый высокий стог и брось туда колечко. А там видно будет." Так и сделал юноша. Нашел самый высокий стог и бросил туда колечко. Тут же разошлись тучи, выглянуло солнышко и такая трава по всей земле зазеленела, что все лошади в Царстве отца его насытились. Вот, начал царевич выдавать всех невест замуж. День сватает, два сватает. Но уж больно много невест в Царстве отца его... Ну, что делать, он опять к невесте. "А ты и в этот раз не печалься. Вот тебе третье колечко, пойди, найди самую высокую гору, поднимись в даль заоблачную, оставь там на самой вышине колечко. Вернешься - будет все хорошо. Так и сделал он. Нашел самую высокую гору, поднялся в даль заоблачную, и на самой вышине оставил колечко. Спускается вниз - глядь, а по всему Царству пиры свадебные. Тут и они свадьбу сыграли. И Царь передал царевичу в наследство Царство свое. Ну, и как говорится, стали он жить счастливо: и юный Царь с Царицей и Царство их. И рождалось в их Царстве много красивых, умных и здоровых детей. Тут разумей, что коровы - дела Божии, лошади - дела человеческие во славу Господа, а гора заоблачная - Молитва Господня. А под царевичем каждый себя разумей. А в невесты бери Премудрость Божию. А волю Господа уподобь указанию Царя и делай так как он скажет. Вот и счастья секрет.
 
« Пред.   След. »